Консультативно-методический центр «Юристат»
Секция методики и методологии
правоприменения в уголовном судопроизводстве
В новом 2025 году в нашем КМЦ ЮРИСТАТ и, в частности,
в нашей Секции методики и методологии правоприменения в уголовном процессе, введены
критерии ориентированности тематики обсуждения и на их основе публикаций на
более научное, нормативное содержание.
Впервые в юридической литературе, в КМЦ ЮРИСТАТ
сформулирована необходимость разработки общей нормативной теории уголовного
судопроизводства с включением разделов и Глав по тематике материального и
процессуального уголовного законодательства.
Полагая, что эти нововведения заинтересуют юристов,
практикующих по уголовным делам, мы публикуем результаты нашего общения с
автором этих разработок – Руководителем Секции методики и методологии
правоприменения в уголовном судопроизводстве КМЦ ЮРИСТАТ, - нашим постоянным
экспертом, методистом по уголовным делам – Козловым Александром Михайловичем.
Вопрос:
Не раскрывая секретов проводимого Вами исследования, что
Вы можете рассказать о Ваших разработках учения о соотношении и взаимосвязи
элементов состава преступления и предмета доказывания по уголовному делу?
Ответ:
Если коротко, то, впервые обозначенная тематика
обсуждалась нами ещё в канун принятия обновленного УПК РФ 2001 года. С целью
устранения всех споров и разногласий в нормативном регулировании, единообразия
в уяснении, толковании и применении нового уголовно-процессуального
регулирования производства по уголовным делам, мной было предложено разработать
нормативную теорию уголовного судопроизводства, которая бы разъясняла правовую
сущность тех или иных процессуальных норм, как регуляторов единых условий и
порядка уголовного судопроизводства.
В дальнейшем, первоначальная редакция УПК РФ 2001 года
подвергалась многочисленным изменениям, подтверждающим крайне низкий уровень
правосознания и правопонимания авторов этого Кодекса (УПК РФ), и наши идеи о
нормативной теории уголовного судопроизводства были отложены и только в прошлом
2024 году мы вновь обратились к этой проблематике.
Действительно, одним из центральных вопросов мы
определили вопрос о соотношении и взаимосвязи элементов состава преступления и
предмета доказывания по уголовному делу. Мы реанимировали разработку тематики о
предмете доказывания по уголовным делам о преступлениях со специальными
признаками состава. Сразу скажу, что это совершенно не исследованная глубоко
область уголовного права и уголовного процесса, из-за чего, на практике
допускается значительное число, как материально правовых, так и процессуально
правовых ошибок, к последствиям которых мы относим неправосудные приговоры с
осуждением граждан, виновность которых не была установлена (доказана) в точном
соответствии с уголовно-процессуальным законодательством.
Вопрос:
Поясните нашим читателям, что Вы вкладываете в смысл
дефиниции – преступление со специальным составом?
Ответ:
У профессиональных юристов не должно возникать
каких-либо трудностей с пониманием этой характеристики, учитываемой в
уголовно-правовой оценке расследуемого или рассматриваемого в суде уголовного
дела.
Мы говорим о преступлении со специальным составом
преступления тогда и только тогда, когда общая модель состава преступления
дополняется неким дополнительным признаком, не содержащимся в теоретической
модели родового понимания дефиниции «состав преступления».
Например, мы понимаем, что каждое преступление
совершается лицом, достигшим возраста привлечения к уголовной ответственности,
а также, что каждое преступление посягает на предусмотренные в уголовном законе
и охраняемые уголовным законом конкретные общественные отношения.
Однако, часть общественных отношений может отличаться
наличием в них дополнительного (специального) признака. Так, должностные
преступления содержат признаки должностного лица, отсутствие которых исключает обвинение
в совершении должностного преступления. Мало того, данное деяние посягает на
специальный объект уголовно-правовой охраны, - область должностных функций (полномочий,
компетенции) виновного.
Нельзя привлечь к уголовной ответственности должностное
лицо, если совершенное им деяние не связано с интересами службы именно этого
должностного лица. Если им (должностным лицом) совершено ДТП, как обычным
гражданином, то, уголовная ответственность может наступать за преступление в
сфере дорожного движения, без добавления признаков «должностное лицо» или «использование
служебных полномочий».
Специальные признаки имеют значение для разграничения и квалификации
преступлений, особенно, смежных, отличающихся несовпадающим,
хотя бы одним квалифицирующим признаком. Например, состав кражи имеет признак
«тайное хищение чужого имущества», отличающий кражу от других составов (форм)
хищения чужого имущества.
В самом общем понимании, специальный признак
разграничивает деяния, как преступные или непреступные. Только врач, как
специальный субъект, может нести уголовную ответственность за неоказание помощи
больному, при условии, что медицинская подготовка данного врача позволяла ему и
обязывала его оказать соответствующую помощь.
Вопрос:
Поясните нашим читателям, что означает «нормативная
теория уголовного процесса»?
Ответ:
Идея разработки такой «нормативной теории» возникла
после обобщения результатов ознакомления с соответствующей юридической
литературой, в которой допускались различные интерпретации уголовного и
уголовно-процессуального законодательства, зачастую расходящиеся со смыслом
действующего законодательства. Достаточно ознакомиться с судебной практикой,
чтобы иметь представление о многочисленных фактах явных нарушений подлежащих
применению нормативных актов. При этом, не все такие факты выявляются даже на
уровне судов кассационной инстанции. Немало примеров тому, что приходилось
дойти до Верховного Суда РФ, чтобы приговор и последующие судебные акты были
отменены, а уголовное дело прекращено. Невозможно оценить, какой вред причиняют
авторитету государственной власти органы расследования и судьи, неправильно
уяснившие позицию законодателя. Чтобы предотвратить подобные случаи, мы
выдвинули идею разработки нормативной теории уголовного процесса, обязательной
к соблюдению её положений (разъяснений) должностными лицами, осуществляющими
производство по уголовным делам, где могут затрагиваться конституционные права
и свободы граждан. Более того, за игнорирование (несоблюдение) положений этой
нормативной теории, соответствующие должностные лица должны нести персональную,
в том числе, уголовную ответственности. Например, государственный обвинитель
халатно отнесся к своей прямой ознакомиться с материалами уголовного дела и
публично поддержал обвинение, что подсудимая подписала письмо с требованием
выплаты денежной суммы, эквивалентной 49.600 долл. США.
Однако, когда по ходатайству защиты суд исследовал это
письмо, никакого требования о выплате денежной суммы 49.600 долл. США в этом
письме не содержалось. Возникает вопрос, должен ли государственный обвинитель понести
ответственность за выдвижение подобного, ложного обвинения?
И обязан ли был судья отреагировать на подобное
обстоятельство, будучи тоже ознакомленным с материалами уголовного дела и,
обязанным ещё до назначения судебного заседания выявить подобные факты,
влекущие возвращение уголовного дела прокурору?
Чтобы никаких разночтений законодательства не
возникало, нормативная теория уголовного судопроизводства позволяла бы
регулировать подобные «банальные» ситуации, повсеместно возникающие на практике,
точным и недвусмысленным разъяснениями законодательного органа, принявшего закон,
а не мнениями комментаторов законодательства и различными учеными, не
принимавшими участия в разработке комментируемого ими отраслевого
законодательства. К сожалению, законодательство одно, а мнения разные. Из-за
этого и множество проблем с нарушениями прав граждан. Добавим, что уголовные
дела содержат многочисленные рапорта оперативных сотрудников, содержащие
заведомо ложные сведения, но, обязательность их проверки на практике не
соблюдается. К ответственности авторы подобных рапортов не привлекаются.
Соотносится ли подобное с принципом законности в уголовном судопроизводстве? Бесспорно,
ответ
отрицательный. Но, проблема не устраняется
десятилетиями.
Полностью мы не раскрываем все нюансы наших многолетних
изучений материалов уголовных дел, но, обоснование полезности идеи разработки
нормативной теории уголовного судопроизводства, мы высказали.
Вопрос:
Что Вы пожелаете нашим читателям, участвующим в
уголовных делах по обвинению в совершении преступлений со специальным составом?
Ответ:
Необходимо понимать, что на специальные объекты может посягать
только тот, кто включен в эту специальную область общественных отношений для выполнения
специальных функций, определяющих эту область отношений. Государство
устанавливает нормативный порядок наделения граждан в эту область общественных
отношений, охраняемых уголовным законом.
Таким образом, мы говорим о специальных отношениях, установленных
отраслевым законодательством для лиц, участвующих в этих отношениях и/или обеспечивающих
эти специальные отношения. Отличительной особенностью специальных отношений признаётся
то, что они являются, также, способом (средством) посягательства на этот специальный
объект уголовно-правовой охраны. Поэтому, причинить урон функционированию
специального объекта может только участник этого функционирования – специальный
субъект (сотрудник полиции, следователь, прокурор, судья и другие должностные
лица, осуществляющие компетенции государственных органов. Необходимо вникать в
эти юридические конструкции, чтобы не допустить незаконного привлечения к
уголовной ответственности невиновных должностных лиц. К сожалению, следственная
и судебная практика знают немало таких случаев, что наносит непоправимый вред
правосудию.
((Продолжение следует))
Комментариев нет:
Отправить комментарий