КМЦ ЮРИСТАТ (архивные
материалы)
Структура и одержание предмета доказывания по уголовному
делу определяется применением уголовного закона.
Методист по уголовным
делам КМЦ ЮРИСТАТ Александр Михайлович Козлов прокомментировал методические
рекомендации КМЦ ЮРИСТАТ для практикующих по
уголовным делам адвокатов, по мере возможности, чаще обращаться к преподавателям
уголовного права и уголовного процесса с вопросами казуального толкования
смысла нормативных признаков составов преступлений для повышения качества и
эффективности квалифицированной юридической помощи, оказываемой адвокатами по
уголовным делам.
Почему это так важно? Разве адвокатам надо что-то разъяснять?
Оказывается, надо не
только разъяснять, но, и разъяснять постоянно, так как в адвокатуру «вливаются»
еще не опытные адвокаты, которые неожиданно для себя сталкиваются с реалиями
уголовного судопроизводства, а не с тем, чему их обучали, как будущих юристов.
Изучение материалов
уголовных дел показало, что жалобы и ходатайства адвокатов, впервые осуществляющих
защиту по уголовным делам, имели многочисленные недоработки именно в понимании
сущности обвинения, т.е., юридической природы расследуемого преступления. Но,
если этого не понимать, то, как можно выработать концепцию защиты? Ответ прост –
никак…
Особенно явно это
проявлялось по таким уголовным делам, где диспозиция применяемой уголовно-правовой
нормы включала бланкетные признаки.
На наших занятиях мы
приводим примеры из реальных уголовных дел, по которым следователи и их
руководители «выдумывали» совершенно нелепые, несуразные обвинения, вызывающие чувство
стыда за нашу прокуратуру и наши следственные органы, должностные лица которых
явно руководствуются не действующим законодательством, а какими-то иными
соображениями. Всё это воспринимается, как деградация идеи конституционной
законности, как основы правового государства.
Конечно, при действенной
и принципиальной защите, органам расследования и органам прокуратуры будет
затруднительно «фальсифицировать» уголовные дела, но, практика содержит слишком
много примеров и судейского беззакония, когда судьи просто «штампуют»
обвинительные заключения, даже не вникая, что там напридумывал следователь. Нами
изучались такие судебные материалы, в которых, например, в угоду обвинения настолько
искажался протокол судебного заседания, что он вообще не соответствовал
аудиозаписи судебного заседания.
Один из таких случаев
по уголовному делу, рассмотренному в Хорошевском районном суде Москвы, вынудил
осужденного обратиться с заявлением в органы Следственного Комитета РФ о
фальсификации протокола судебного заседания. Мы со своей стороны будем
оказывать поддержку этому осужденному, чтобы его заявление о преступлении было
рассмотрено по закону.
Такое вступление
содержит эмоциональное восприятия происходящего, но, по нашему убеждению,
каждый подобный случай должен восприниматься как ЧП в деятельности следственных
и судебных органов, и по каждому подобному факту должна быть проведена
тщательная, полномасшабная проверка с привлечением к ответственности любых
должностных лиц, спутавших «закон» с «заказом».
В данной публикации мы
выскажем наши соображения по такому вопросу, как соотношение процессуальных
решений в уголовном деле с их процессуальной пригодностью для объективного
уголовно-процессуального доказывания.
Вне всякого разумного
сомнения, вопреки бытующему мнению должностных лица правоприменительных
органов, фактическая основа процессуальных решений, принимаемых по уголовному
делу, связана не событиями прошлого, а с некими обстоятельствами, воспринятыми
должным лицом, осуществляющим производство по данному конкретному уголовному
делу. И далеко не всегда это восприятие адекватно действительно произошедшим в
прошлом событиям.
Например, при решении
вопроса о необходимости (и возможности!) наложения ареста на имущество, надлежит
точно установить, кто в данный момент является собственником этого имущества,
каковы основания приобретения этим лицом права собственности на это имущество и
т.д., хотя эти вопросы не относятся к доказыванию обвинения.
Для установления
юридических фактов, включаемых в предмет доказывания по уголовному делу,
недостаточно ограничиваться положениями ст.73 УПК РФ и приходится выяснять
обстоятельства в тех пределах, которые в теоретических работах по уголовному
процессу понимаются, как внешние рамки (пределы) доказывания, позволяющие
создать ту совокупность доказательств, которая максимально устранит возможные
ошибки в расследовании уголовного дела, в выводах о наличии или отсутствии
события преступления, о виновности данного лица в совершении расследуемого преступления,
о характере и степени вреда, причиненного преступлением, о выборе вида и
размера наказания и т.д.
Все эти юридические
факты признаются доказательственными для данного уголовного дела. Например,
потерпевший указывает стоимость похищенной у него вещи, но, проведенная
оценочная экспертиза позволяет уточнить и даже опровергнуть эти показания
потерпевшего.
Таким образом, только
кропотливая, объективная работа следователя может способствовать правильному
расследованию уголовного дела, с учетом проверки доводов и доказательств
защиты. И это вполне понятно, поскольку мы может доказать только то, что
предполагается существовавшим в прошлом, когда были совершены
уголовно-наказуемые деяния. Соответственно, закон формулирует обстоятельства,
подлежащие доказыванию, в «положительной» форме. Предложения недопустимы, если
они не подтверждены установленными и проверенными данными о событиях прошлого.
Здесь мы напоминаем о так называемой «презумпции невиновности», в силу которой
недоказанность каких-либо обстоятельств, неблагоприятных для обвиняемого,
юридически означает доказанность отсутствия такого факта. Поэтому, даже те
обстоятельства, которые сформулированы в законе в негативной форме (отсутствие
события, состава преступления), могут быть положены в обоснование
процессуальных решений, не ухудшающих положение подозреваемого, обвиняемого.
Вышесказанное
понимается учеными, как «встроенность» в общую систему уголовного
судопроизводства правил, регламентирующих порядок производства по уголовному
делу и, соответственно, принятие процессуальных решений, которые могут быть
обжалованы заинтересованными участниками уголовного судопроизводства, для
устранения допущенных нарушений процессуальной формы и/или выявившейся необоснованности
усмотрения следователя, судьи.
(продолжение следует).
