Гражданско-правовые или уголовно-правовые отношения?

 

КМЦ ЮРИСТАТ (продолжение обсуждения)

Только содержание уголовного закона определяет пределы и предмет доказывания по уголовным делам.

Настоящая публикация является завершающей в уходящем 2024 году. В ней методист по уголовным делам КМЦ ЮРИСТАТ Александр Михайлович Козлов продолжит комментировать методические рекомендации Секции методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве КМЦ ЮРИСТАТ, разрабатываемые для юристов, начинающих практиковать по уголовным делам и ещё не представляющих, что их может ожидать в этой сфере деятельности специальных государственных органов в лице их должностных лиц.

Предварительное изучение материалов реальных уголовных дел показало, что и со стороны обвинения, и со стороны защиты выявлялись многочисленные спорные с позиций права действия (бездействие), причина возникновения которых усматривалась в различном и, зачастую, ошибочном понимании и толковании правоотношений, регламентированных нормами того или иного отраслевого законодательства, к которым следственные органы пытались, как правило, успешно, применить («привязать») уголовно-процессуальный закон.

Да-да, Вы не ослышались. Действия граждан регулировались иным, не уголовным законом (!), а органы расследования вмешивались в эти действия и правоотношения в порядке производства по уголовному делу, хотя знали и должны знать, что в основе производстве по уголовному делу лежит только и исключительно только материальный уголовный закон.

Возникала проблема подмены правовых норм, имеющих гражданско-правовую природу их регулирования, на уголовно-процессуальную.

Подобные действия государственных органов требует от защитника особого внимания и особой подготовки, поскольку подмена правовых норм, подлежащих применению, на правовые нормы, не подлежащие применению, обычно сопровождается искажением и даже фальсификацией юридических фактов в процессуальных документах. Наши исследования выявили множество таких фактов, но, к сожалению, большинство граждан не хотят придавать им огласку.

В первую очередь, это материалы ОРД. Например, рапорт недобросовестного оперативного сотрудника, что ему якобы стали известны некие обстоятельства, которые, невозможно проверить и которые в действительности не существовали. Особую сложность представляли уголовные дела, насыщенные показаниями «лжесвидетелей». При этом, такие лица привлекались, как стороной обвинения, так и стороной защиты. Здесь требовался максимальный профессионализм защиты, но, к сожалению, таких защитников единицы. И получить доступ к ним не так-то просто. Поэтому, значительная часть уголовных дел, построенных на лжесвидетельствах, завершается неизбежным обвинительным приговором.

Вопреки многочисленным публикациям, в которых их авторы советуют, как защищаться от уголовного преследования, добиться оправдания в уголовном деле практически невозможно. Об этом говорит и официальная статистика результатов судебного рассмотрения уголовных дел, по которым вышестоящие судебные инстанции ограничиваются бессовестными отписками, которые готовят даже и не судьи, а помощники судей, фактически подменяя порядок уголовного судопроизводства, возложенного на судей, а не на помощников судей.

Переходим к основной теме нашей публикации о соотношении УПК РФ и других федеральных законов.

Сразу поясним, что Уголовно-процессуальный закон (УПК РФ) является не просто федеральным законом, это кодифицированное законодательство, т.е., производство по уголовному делу не может осуществляться по нормам иного законодательства, если эти нормы не включены в УПК РФ. Конституционный Суд Российской Федерации давал разъяснения по вопросам приоритета УПК РФ над другими федеральными законами, особо указав, что такого приоритета в его обычном понимании нет. Каждый федеральный закон регламентирует только те общественные отношения, которые являются предметом регулирования данного федерального законодательства (см. Постановление КС РФ от 29.06.04 г, №13-П).

Конституционный Суд возвращался к этой проблематике в своих Определениях

от 08.11.2005 г, №439-О; от 02.03.06 г, №54-О и от 15.05.07 г, №371-О-П, уточняя обязательность соблюдения законодательных актов, устанавливающих дополнительные гарантии прав граждан, например, дополнительные гарантии для лиц с особым правовым статусом (свидетельский иммунитет адвоката), но, как показала практика, следственные органы много раз допускали нарушения соответствующего законодательства, например, прослушиванием переговоров обвиняемых со своим адвокатом, привлечением ряда адвокатов к уголовной ответственности и пр. Но, это тема для отдельного обсуждения.

Итак, может ли следователь по своему усмотрению вмешиваться в гражданско-правовые отношения под видом расследования уголовного дела?

Ответ очевиден – формально, не может. Современная практика требует от следователя выявления признаков преступного деяния, предусмотренного в уголовном законодательстве, и только после возбуждения уголовного дела по этим признакам преступления и принятия уголовного дела к своему производству, следователь наделяется властными полномочиями, ограниченными предметом расследования уголовного дела. В случае обнаружения в ходе расследования одного преступления признаков других преступлений, то, по их факту требуется процедура возбуждения уголовного дела и по этим фактам. Эти уголовные дела объединяются в одном производстве и т.д.

Вышесказанное предъявляет особые требования к комплексной подготовке адвоката защитника, однако, по всем изученным нами уголовным делам выявлялись нарекание к полноте и действенности юридической помощи, оказываемой адвокатами защитниками своим клиентам (подзащитным).

Зачастую, следственные органы злоупотребляют своими правами и без достаточных на то оснований, «завышают» квалификацию содеянного по квалифицирующим признакам, например, додумывая признаки соучастия, хотя установленные юридические факты не подтверждают наличие этих признаков, например, наличие сговора. Хотя очевидно, что та же совместность действий не предопределяет наличие умысла. Однако, следственные органы не затрудняют себя конкретизацией действий каждого соучастника, что создаёт смехотворные обвинения в совершении некоего действия несколькими соучастниками, хотя очевидно, что такое действие можно совершить только одному лицу (написать письмо, позвонить по телефону, совершить выстрел и т.п.). При этом, самым простым, элементарным является довод защиты, что совместность действий не является достаточной для вменения признака сговора. Органам расследования необходимо устанавливать дополнительные признаки уже не простого видового соучастия, а признаки именно организованной преступной деятельности, одним из которых является предварительный сговор, в соответствии с которым организуется преступное взаимодействие всех соучастников одного, общего для них умышленного преступления. Этот фактор, а именно, что объективными признаками соучастия являются – совершение умышленного преступления двумя и более лицами, в действиях которых установлены все признаки субъекта преступления (исполнителя), а также, наличие совместности усилий всех этих лиц на достижение общего преступного результата, понимаемого ими таковым.

Это отдельная тема для обсуждения, содержащая множество теоретических нюансов, создающих на практике неопределенность правоприменения. Но, мы обращаем на это своё внимание, поскольку, профессиональный защитник обязан быть подготовлен к таким злоупотреблениям и знать, как им противодействовать.

Рассмотрим следующую ситуацию, возникшую по уголовному делу.

Этой весной, А. передала Б. на хранение предметы своей верхней зимней одежды. В силу ряда причин, с ведома А., «хранитель» Б. поместил часть этих вещей в ломбард, получив после оценки ломбардом стоимости этих меховых изделий 70.000 руб., которые Б. перечислил А. Однако, А. усомнилась в словах Б., что ломбард так недорого оценил вещи А. и восприняла ситуацию, как обман со стороны Б. и по совету своих знакомых обратилась в следственные органы, вместо того чтобы за эти 70.000 руб. выкупить свои вещи из ломбарда.

Согласно федеральному закону «О ломбардах», ломбард обязан хранить переданные ему вещи в течение льготного периода (месяца) после наступления срока «выкупа» сданных в ломбард вещей. Однако, ломбард, по непонятной причине, осуществил реализацию вещей А. раньше истечения месячного льготного периода. Получив заявление А., следователь усмотрел в действиях Б. признаки мошенничества и возбудил уголовное дело по ч.2, ст.159 УК РФ.

Что можно сказать по описанной ситуации?

Мнения разделились. Примерно, 60% опрошенных согласились с позицией защиты о вмешательстве следователя в гражданско-правовые отношения между А. и Б., разрешаемые в порядке искового производства. 25% опрошенных поддержали следователя и 15% опрошенных затруднились с ответом.

Оставляем эту ситуацию на обсуждение читателей, а мы завершим нашу публикацию следующими суждениями. Учитывая разъяснения Конституционного Суда Российской Федерации, на Решения которого мы обратили внимание выше по тексту, следователь наделён полномочиями выявлять и расследовать только преступления. Но, следователь не имеет права принимать решения по спорным вопросам, разрешаемым в порядке гражданского, административного либо арбитражного судопроизводства. Например, споры участников договорных отношений, возникших между физическими лицами, отнесены к юрисдикции суда, рассматривающего гражданские дела. По иску одной из сторон договора, суд может признать договор недействительным и вернуть стороны в начальное состояние. Суд может возложить на одну из сторон договора ответственность за нарушение (неисполнение) условий договора, в том числе, имущественную.

Вместе с тем, если, вступив в договорные отношения, участник этих отношений совершает преступление (предоставляет подложные товарные накладные, чеки об оплате перепродаваемого товара, складские расписки о хранении товара, банковские гарантии оплаты и т.п.), то, выявив эти признаки преступного деяния, следователь получает основания для возбуждения и расследования уголовного дела. Это может быть кража, мошенничество, присвоение, растрата вверенного имущества и т.д., что должно быть предусмотрено соответствующей Статьёй Особенной части УК РФ. Только в этом случае, действия следователя будут законными, регулируемыми процессуальными нормами УПК РФ.

Таким образом, в сами гражданско-правовые отношения следователь не может вмешиваться, не может их регулировать, не может их прекращать, видоизменять и т.д., ограничиваясь только расследованием преступного деяния, если таковое имело место в действительности. Отсюда следует выбор позиции защиты и действия защитника, осуществляющего защиту обвиняемого при предъявлении ему обвинения и допросе обвиняемого. Мы рассматриваем вариант, когда по уголовному делу следователь доказывает наличие события преступления и устанавливает лиц, совершивших расследуемое преступление, одновременно затрагивая и гражданско-правовые отношения, существующие между лицами, вовлеченными в производство по уголовному делу. Хотя незаконность действий следователя не так-то просто отделить от его законных действий, но, кое-какие шансы у защиты имеются. Вот эти навыки необходимо нарабатывать и прочно закреплять, как «домашние заготовки». В следующих публикациях попробуем раскрыть несколько таких «секретов» наших юристов и адвокатов, с которыми мы проводили методические занятия в реальных следственных и судебных действиях. Обсуждение одного из таких методических занятий в реальном судебном процессе планируется нами в первом квартале следующего 2025 года.

Информация будет опубликована заблаговременно.

 

----  ---  ----

http://yur.tel/

КМЦ ЮРИСТАТ О структуре и содержании предмета доказывания по уголовному делу

 

КМЦ ЮРИСТАТ (архивные материалы)

Структура и одержание предмета доказывания по уголовному делу определяется применением уголовного закона.

Методист по уголовным делам КМЦ ЮРИСТАТ Александр Михайлович Козлов прокомментировал методические рекомендации КМЦ ЮРИСТАТ для практикующих по уголовным делам адвокатов, по мере возможности, чаще обращаться к преподавателям уголовного права и уголовного процесса с вопросами казуального толкования смысла нормативных признаков составов преступлений для повышения качества и эффективности квалифицированной юридической помощи, оказываемой адвокатами по уголовным делам.

Почему это так важно? Разве адвокатам надо что-то разъяснять?

Оказывается, надо не только разъяснять, но, и разъяснять постоянно, так как в адвокатуру «вливаются» еще не опытные адвокаты, которые неожиданно для себя сталкиваются с реалиями уголовного судопроизводства, а не с тем, чему их обучали, как будущих юристов.

Изучение материалов уголовных дел показало, что жалобы и ходатайства адвокатов, впервые осуществляющих защиту по уголовным делам, имели многочисленные недоработки именно в понимании сущности обвинения, т.е., юридической природы расследуемого преступления. Но, если этого не понимать, то, как можно выработать концепцию защиты? Ответ прост – никак…

Особенно явно это проявлялось по таким уголовным делам, где диспозиция применяемой уголовно-правовой нормы включала бланкетные признаки.

На наших занятиях мы приводим примеры из реальных уголовных дел, по которым следователи и их руководители «выдумывали» совершенно нелепые, несуразные обвинения, вызывающие чувство стыда за нашу прокуратуру и наши следственные органы, должностные лица которых явно руководствуются не действующим законодательством, а какими-то иными соображениями. Всё это воспринимается, как деградация идеи конституционной законности, как основы правового государства.

Конечно, при действенной и принципиальной защите, органам расследования и органам прокуратуры будет затруднительно «фальсифицировать» уголовные дела, но, практика содержит слишком много примеров и судейского беззакония, когда судьи просто «штампуют» обвинительные заключения, даже не вникая, что там напридумывал следователь. Нами изучались такие судебные материалы, в которых, например, в угоду обвинения настолько искажался протокол судебного заседания, что он вообще не соответствовал аудиозаписи судебного заседания.

Один из таких случаев по уголовному делу, рассмотренному в Хорошевском районном суде Москвы, вынудил осужденного обратиться с заявлением в органы Следственного Комитета РФ о фальсификации протокола судебного заседания. Мы со своей стороны будем оказывать поддержку этому осужденному, чтобы его заявление о преступлении было рассмотрено по закону.

Такое вступление содержит эмоциональное восприятия происходящего, но, по нашему убеждению, каждый подобный случай должен восприниматься как ЧП в деятельности следственных и судебных органов, и по каждому подобному факту должна быть проведена тщательная, полномасшабная проверка с привлечением к ответственности любых должностных лиц, спутавших «закон» с «заказом».

В данной публикации мы выскажем наши соображения по такому вопросу, как соотношение процессуальных решений в уголовном деле с их процессуальной пригодностью для объективного уголовно-процессуального доказывания.

Вне всякого разумного сомнения, вопреки бытующему мнению должностных лица правоприменительных органов, фактическая основа процессуальных решений, принимаемых по уголовному делу, связана не событиями прошлого, а с некими обстоятельствами, воспринятыми должным лицом, осуществляющим производство по данному конкретному уголовному делу. И далеко не всегда это восприятие адекватно действительно произошедшим в прошлом событиям.

Например, при решении вопроса о необходимости (и возможности!) наложения ареста на имущество, надлежит точно установить, кто в данный момент является собственником этого имущества, каковы основания приобретения этим лицом права собственности на это имущество и т.д., хотя эти вопросы не относятся к доказыванию обвинения.

Для установления юридических фактов, включаемых в предмет доказывания по уголовному делу, недостаточно ограничиваться положениями ст.73 УПК РФ и приходится выяснять обстоятельства в тех пределах, которые в теоретических работах по уголовному процессу понимаются, как внешние рамки (пределы) доказывания, позволяющие создать ту совокупность доказательств, которая максимально устранит возможные ошибки в расследовании уголовного дела, в выводах о наличии или отсутствии события преступления, о виновности данного лица в совершении расследуемого преступления, о характере и степени вреда, причиненного преступлением, о выборе вида и размера наказания и т.д.

Все эти юридические факты признаются доказательственными для данного уголовного дела. Например, потерпевший указывает стоимость похищенной у него вещи, но, проведенная оценочная экспертиза позволяет уточнить и даже опровергнуть эти показания потерпевшего.

Таким образом, только кропотливая, объективная работа следователя может способствовать правильному расследованию уголовного дела, с учетом проверки доводов и доказательств защиты. И это вполне понятно, поскольку мы может доказать только то, что предполагается существовавшим в прошлом, когда были совершены уголовно-наказуемые деяния. Соответственно, закон формулирует обстоятельства, подлежащие доказыванию, в «положительной» форме. Предложения недопустимы, если они не подтверждены установленными и проверенными данными о событиях прошлого. Здесь мы напоминаем о так называемой «презумпции невиновности», в силу которой недоказанность каких-либо обстоятельств, неблагоприятных для обвиняемого, юридически означает доказанность отсутствия такого факта. Поэтому, даже те обстоятельства, которые сформулированы в законе в негативной форме (отсутствие события, состава преступления), могут быть положены в обоснование процессуальных решений, не ухудшающих положение подозреваемого, обвиняемого.

Вышесказанное понимается учеными, как «встроенность» в общую систему уголовного судопроизводства правил, регламентирующих порядок производства по уголовному делу и, соответственно, принятие процессуальных решений, которые могут быть обжалованы заинтересованными участниками уголовного судопроизводства, для устранения допущенных нарушений процессуальной формы и/или выявившейся необоснованности усмотрения следователя, судьи.

(продолжение следует).

 

http://yur.tel/

 

Об эффективности защиты по уголовным делам

Консультативно-методический центр «Юристат»

Секция методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве

Какой бы не был адвокатский стаж, полезно обращаться не только к материалам современной практики уголовного судопроизводства, но, и к судебному правоприменению прошлых лет. Даже изменения в законодательстве и в руководящих разъяснениях высших судебных инстанций полезно анализировать для понимания мышления наших законодателей и судей. Кстати, не так просто понять истинные причины нормативных изменений, правовая природа которых может содержать элементарное лоббирование не всегда законных интересов, в том числе, правоохранительных органов, органов прокуратуры и чиновников иных государственных органов.

Мы систематизируем судебную практику и выявляем многочисленные факты, когда суды на основании одних и тех же обстоятельств могут принимать абсолютно противоположные процессуальные решения, со ссылкой на одни и те же нормативно-правовые акты. Более того, создана порочная практика, когда следственные органы при пособничестве прокуроров и судей вместо доказательств используют «выдумки» следователей, ничем не подтвержденные.

Эффективному противодействию этим негативным проявлениям при расследовании уголовных дел и их рассмотрении в судебных стадиях препятствует явно недостаточная профессиональная подготовленность юристов по осуществлению качественной защиты по уголовным делам, содержащим признаки злоупотребления и, зачастую, превышения своих должностных полномочий оперативными сотрудниками, дознавателями и следователями. Наиболее неизученными являются вопросы нарушений законности государственными обвинителями в судебных стадиях.

Но, в нашей публикации мы поговорим не о причинах низкого качества подготовки современных обвинителей и защитников, к этой проблеме мы вернёмся в наших последующих публикациях, а немного о другом.

Для юристов, практикующих по уголовным делам, для которых критика деградации судебной системы имеет особый смысл, напомним о судебной практике во времена ВС СССР и ВС РСФСР. Надеемся, нашими материалами воспользуются современные защитники, когда им придётся читать "выдумки" следователей в процессуальных документах, а также, прокуроров в своих отписках на жалобы.

Итак, -

Соучастие в неосторожном преступлении невозможно.

(Пост. Пленума ВС СССР от 30.11.62 г, Бюлл. ВС СССР, 1963 г, N2, стр. 19-20).

Соучастие, одной из форм которого является соисполнительство, возможно лишь при совершении умышленного преступления.

(Пост. Пленума ВС СССР от 01.07.66 г, Бюлл. ВС СССР N5, стр. 24-26).

Пособничество совершении преступлений предполагает умышленные действия, направленные на оказание содействия исполнителю.

(Опр. СК ВС СССР от 25.05.62 г. Бюлл. ВС СССР 1962, N4 стр. 36-37).

Соучастие в совершении преступления предполагает наличие единства намерений и общей цели всех участников преступления совершить данное общественно опасное деяние. Соучастник должен быть осведомлён о преступных действиях, которые собирается совершить непосредственный исполнитель.

(Пост. Президиума ВС РСФСР от 29.11.72 г, Бюлл. ВС РСФСР, 1973, N3, стр.11-12).

 

На наших методических занятиях мы всегда задаём вопрос - применимы ли сегодня эти разъяснения высших судов прошлых лет?

Обязательны ли указания предыдущих высших судебных инстанций для современной судебной практики?

Удивительно, но, ответы различаются, хотя этого не должно быть, когда обеспечено условие единообразия в понимании и толковании материального и процессуального уголовного законодательства.

 

 

Страница КМЦ ЮРИСТАТ в телеграмм-канале - https://t.me/crim_pravo